ЭКЗАМЕН

Весна была в полном разгаре. Подошел, наконец, и желанный день роспуска на летние каникулы. В нашем классе с утра прилепили к учительской кафедре бумажку, на которой были четко выведены традиционные стихи:

Последний день —

Учиться лень.

Седьмой класс

Просит вас

Прочесть рассказ.

 

В результате учитель «Василий Иванович» («Клюква» — тоже) сидит на окне, а кафедру занимает присяжный чтец класса, Борька Кузнецов, готовящийся к исключению из гимназии и усиленно мечтающий об актерской карьере. С пономарской дикцией читает он «Поездку в Полесье», и его никто не слушает. Всюду шепот, разговоры, смех, иногда подымается возня; сравнительно тише только на «Камчатке», да и то потому, что двое «камчадалов» не явилось, а из остальных один читает «Гостиницу тринадцати повешенных» — захватывающий, сенсационный роман, двое играют в шашки на маленьких картонных досках, а Васька Верблюд, юноша поведения довольно безудержного, сегодня находится в подавленном настроении.

Для такого состояния есть достаточные причины. Вася — человек с разбитым сердцем, и разбито оно даже дважды: сперва Шурочкой, а затем Мурочкой. На замечания об исцеляемости подобных ран Вася никакого внимания не обращает, а тем более на просьбы отца бросить хандру и заняться ученьем.

—  Ну, что, Вася, как отметки?

—  Ставят там... Единицы больше ставят,— отвечает безразличным голосом Вася и в дальнейшие разговоры не вступает. Но когда к концу года выяснилось, что его даже к экзаменам не допустят, он еще больше ударился в меланхолию. Все-таки как-никак, а приходится лишний год побыть гимназистом, да и с товарищами сжился, не хотелось бы расставаться.

Сосед его по двухместной парте, окрещенной камчадалами «двуспальной», сегодня не явился и Васе даже разговаривать не с кем. Тупо смотрит он на парту, машинально прочитывает вырезанную там каким-то философом надпись: «Vanitas vinitatum et omnia vanitas». Отсюда его разбитое сердце могло бы кое-что почерпнуть, но перевести эту фразу Вася не в силах. Рядом два других изречения, тоже библейских: «Вкушая, вкусих мало меду и се аз умираю»; «Веселися, юноша, во юности твоей». Под надписями в доске парты насквозь прорезано неширокое отверстие для использования во время классных работ всяческих учебников, «ключей» и другого добра. Все такое виданное-перевиданное... Вася заглядывает в парту, нет ли там чего-нибудь поинтереснее. Вот тетрадь для латинских слов. На ней красуется дистих:

Юноша, слушай меня, умудренного опытом старца:

Выучив весь перевод, можешь ты слов не учить.

[1] 2 3 4