ЭКЗАМЕН

Вася рвет тетрадь в мелкие клочки и посыпает ими голову сидящего впереди товарища, носящего кличку «Сонька». Вслед за тем настает очередь немецкой грамматики. Неизвестно, чем бы это кончилось, но тут ударил звонок, класс хлынул в коридор, а вместе с ним и Вася.

Кругом — столпотворение вавилонское. Из восьмого класса выходит «слон». Четверо дюжих гимназистов для этого стали гуськом, причем руки задних крепко впились в плечи передних, на руках у них сидит трое лоботрясов ростом поменьше, у них на руках — двое других, и все это величественное здание увеличивает собой «принц» — гимназистик маленький, но ловкий. Пройдя несколько сажен, «слон» отчего-то останавливается, колеблется, с высоты его боком летит «принц» и вслед за тем на проходящих рядом обрушивается несколько человек. Раздается ругань, смех, кругом жужжат разговоры.

—  ...Вот он и пишет: «Милостивые государи! Прочитав в 29 № Вашей уважаемой газеты, что вы ищете коректора, предлагаю вам свои услуги для этой цели. Адрес мой такой-то». Это Борька, значит, пишет. Через два дня получает ответ: «Милостивый государь, Борис Николаевич! Слово «корректор» пишется через два «р». С уважением такой-то». Ловко?

—  И химики же там в газетах сидят. ...— Ваня, дай ножичка.

—  Спой ежичка,— отвечает плюгавый гимназист, но в карман все же лезет.

Вчера Верочке на бульваре проходу не давали. У них в классе задана басня «Ларчик», так во все уши кричат: «А Ларчик просто открывался». Ведь который уже месяц Ларчик вокруг нее треплется.

—  Какой это Ларчик?

—  Ну, Иллариона-то не знаешь?

...— А я, братцы, столько перышков выиграл,— захлебывается от полноты чувств какой-то малыш. — И лягушек, и восьмишестушек, и казачков, два наполеона, одно с гусиной шеей. С гусиной шеей — золоченое.

Это первоклассник. Шестой класс, чтобы он не набирался вольного духа, поместили к малышам, а на его место водворили первоклассников. У них шумно. В одном углу с визгом и уханьем кого-то «качают». Человек десять озорников, схватившись за ремни, несется вереницей по партам, перескакивая с одной на другую. Сюда кидается надзиратель, но в это время из седьмого класса раздается пение—вещь, любимая гимназистами, но запрещенная. Поют старинную, всем в нашей гимназии известную песню:

Возле речки, возле броду

Две голубки пили воду.

Напились и полетели —

Только крылья заблестели...

Не докончив ее, сразу же переходят к гимназическому продолжению и на тот же милый мотив поют:

 

Как по улице Покровской

Шел инспектор Холодковский,

А за ним Сергей Бебешин,

Вечно пьян и вечно бешен...


1 [2] 3 4