ЧУДО МАЛЕНЬКОГО ПЕТРИКА

—  Как не надо? Переодеться надо.

Няня тащит. Петрик продолжает упираться насколько хватает сил. Потом начинает свободной ручкой по чем попало тузить свою няню.

—  Гадкая нянька! Сама иди! Не хочу! Не пойду! — всхлипывает Петрик.

—Ив кого озорной такой уродился? Напасть с ним одна. Уж и ребенок!— ворчит няня.

А Петрик кричит, плачет, колотит няню, кусается, царапается, повторяет одно слово:— Не хочу! Не хочу!

—  Ну, чего хочешь-то? Ну, чего? Скажи? Ишь, срамник какой! Глянь-ко, Каштанка умнее тебя, не плачет. Ну, не плачь, не плачь! Ин быть по-твоему. Садись-ка рядком с Каштанкой! Дай вытру глазки!— Няня вытирает Петрику глаза и гладит его долго по курчавой головке. Петрик ложится на колени няни лицом вверх, упираясь ногами в Каштанку. Его ласкает теплое солнце. Теплый ветерок сушит последние следы слез. Глазки его, еще слегка влажные, смотрят ввысь в это, открытое над ним, прозрачное небо. Глубь этого неба напоминает ему глубь воды, только прозрачнее, теплее, светлее, притягательнее.— Ах! — вздыхает он.

—  Ну, чего ахаешь? Болит, что ли, где?

—  Няня! Это тоже речка?— Петрик показывает ручкой вверх.

—  Христос с тобой! Заговариваться стал. Где тебе речка еще привиделась?

—  Глубокое... Глубокое?..

—  Небо это, милый, небо.

—  Там тоже девки-русалки?

—  Уж и дите!.. Что скажет!.. Грех один с тобой. Господь там на престоле с ангелами.

—  Что такое на престоле?

—  А на престоле, словно как царь, значит, восседает.

—  И на голове золото?

— И на голове венец золотой.

— А ты его видела, няня?

— Кого?

— Бога видела?

— Бога живой человек видеть не может, а когда умрем, все на суд к нему пойдем.

— Няня, я хочу умереть, тогда я увижу Бога,— серьезно говорит Петрик.

С тех пор он любил подолгу лежать на спине и смотреть в самую глубь голубого купола. И казалось ему, что там, высоко-высоко, за облаками, он видит сидящего на золотом престоле старца в венце и с жезлом, точь-в-точь как на картинке в любимой книжке, которую подарил ему папа. Только лицо, волосы и борода этого старца золотые, и венец, и престол, и сам он весь золотой, и такой блеск исходит от всего этого золота, что ни один живой человек не может вынести его. Оттого ни один человек не может видеть Бога, думает Петрик, и на солнце не может смотреть, потому что самая середина солнца — это лицо Бога, а солнечные лучи — это волосы Его и борода. Иногда Петрик засыпал и видел во сне золотой престол и на нем золотого старца, и небо, и речку. И все это смешивалось у него во что-то чудное, таинственное, притягательное. И когда он просыпался, им овладевало еще более сильное желание увидеть чудо на яву.


1 [2] 3 4 5 6