ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Все было красиво, прилично и благоустроенно в институте благородных девиц большого губернского города N.

Красива была высокая видная начальница-генеральша, с величественной осанкой, плавной походкой, сладким певучим голосом, белыми атласными руками, глазами,— которые как будто говорили каждому: я вас давно знаю и очень, очень люблю,— с неизменно сопровождавшими ее ласкающим шелестом шелкового платья и слегка раздражающим ароматом фиалки.

Великолепен был почетный опекун — маститый, увешанный орденами, совсем еще бодрый, старик, с красивыми, блестяще-серебристыми баками, и такой же шапкой густых, ослепительно белых волос, с юношеским блеском молодых карих глаз, особенно живо загоравшихся, когда они подолгу останавливались на хорошеньком нежном личике, замеченном ими среди бесконечных рядов однообразных пар.

Корректны были классные дамы, молодые, как и старые, все равно чопорные, строгие, носящие сами отпечаток идеальной муштры, великолепно выдрессированные, в своем неослабном наблюдении за поддержанием порядка и хорошего тона и в своем упорном преследовании и постоянном старании накрыть виноватых, очень похожие на хорошо натасканных на зверя гончих.

Вышколены и совсем особым лоском отшлифованы были воспитанницы, все, как одна, похожие друг на друга и напоминавшие длинной вереницей развертывающихся рядов бесконечную ленту, вырезанных, по одному образцу, из бумаги, человечков. Все, равно белые, в своих белых пелеринах и фартучках, когда они двигались по коридорам, бесшумно, как того требовал устав заведения, они имели вид нанизанных на проволочку, совсем новеньких, чистеньких, только что изготовленных для продажи куколок, волнообразно, по чьему-то мановению, одновременно приседающих и поднимающихся, одновременно мило кому-то улыбающихся, одновременно открывающих рот, чтобы в общем гуле слить одно слово — и умолкнуть. Это были именно прехорошенькие, искусно сделанные куколки с усовершенствованным механизмом, приводимым в движение посредством нажатия той или другой кнопки.

Вся роль классных дам в применении к ним педагогических приемов сводилась, главным образом, к умению своевременно нажать нужную кнопку. Все обязанности воспитанниц — немедленно реагировать на это нажатие. Некоторые классные дамы доходили в этом искусстве положительно до виртуозности и играли на кнопках, как по клавишам. Их классы считались всегда образцовыми, составляли гордость воспитательниц и заведения и ставились в пример другим. Прочим классным дамам рекомендовался их метод воспитания. Начальница награждала их особо милой улыбкой и питала к ним нескрываемую нежность.

Добродушен и благообразен был маленький инспектор в синих очках, необыкновенно чувствительный и отечески нежный к воспитанницам, любивший оставлять свою морщинистую руку на гладкой или курчавой головке, или, обхватив плечи чем-нибудь провинившейся девочки, долго и любовно увещевать ее, причем девочка обыкновенно всхлипывала, он же усиленно сморкался и вытирал влажные под очками глаза. Всегда искренне огорчавшийся, когда ему случалось ставить дурную отметку — он преподавал педагогику — и принявший, во избежание этого, тактику — ставить вперед каждой вызываемой им ученице в журнале полный балл, и в этом случае, когда ученица оказывалась несостоятельной, самому рассказывать вместо нее урок, ученицы, быстро усвоив себе эту тактику, окончательно перестали готовиться к его урокам. Выходило так, что преподаватель сам объяснял, задавал и сам же отвечал за всех урок; балл же, всегда полный, получала вызываемая ученица.


[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10