ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Она подняла высоко над головой кошечку и завертелась с ней по комнате. Упала в кресло, засмеялась, зажмурилась, потянулась и стала мечтать.

—  На даче у меня будут цветы. Много, много цветов! Я буду их сама поливать. Мамочка обещала мне купить леечку и лопатку. И будут у меня цыплята, маленькие, желтенькие, как на картинке. А в лесу будут петь птички. И ягоды будут и грибы! Хорошо, Маруська, тепло летом! Я и тебя возьму на дачу. Мамочка позволит. Милая Марусенька, мне без тебя скучно!

Стала покрывать кошечку нежными поцелуями и положила ее к себе на плечо.

—  Говорят, кошки любят кушать маленьких птичек? Но ты не будешь кушать птичек, Маруська, не будешь? Скажи мне на ушко? — Катя прижалась ухом к круглой шелковистой мордочке.

—  Маруська не будет. Она умница. Я буду ей каждый день оставлять кусочек пирожного в награду. Ведь ты хорошая, Марусенька? А птичек есть — грех, большой грех. Птички живут высоко, высоко и летают под самым небом. Мне нищая старуха говорила, что птички —души некрещеных младенцев, и голоса у них ангельские. Я мамочке рассказала. Она говорит — вздор,— и рассердилась, зачем я с нищими о глупостях говорю. А я знаю, что не глупости. Мамочка нарочно не хочет, чтоб я к нищим выбегала. А я все знаю сама. Птички летают высоко и могут долететь до Бога. Потому и грех убивать птичек. Слышйпіь, Маруська, грех! Ах, что-то мамочка не идет? Пойти разве, встретить?.. Рассердится, пожалуй. Не любит меня одну пускать. Пойду, захвачу на вокзале Маню. Вместе и встретим. Скорей! Скорей.

Сбросила кошку..Надела шапочку, шубку, не застегипая. Крикнула в дверь хозяйке, что уходит, и побежала. Густой влажный воздух, в котором чувствовалось уже первое веяние весны, как-то особенно приятно ложился на легкие. Катя жадно вдыхала его. Ходьбы было всего минут на пять. Катя шла, подпрыгивая, не разбирая дороги. Ей было особенно хорошо и весело. Талый снег проваливался под ногами и было так смешно вытаскивать глубоко увязнувшие ноги. У платформы стоял длинный товарный поезд. За ним, на пути, низко нагнувшись над рельсами, копошился железнодорожный сторож. Катя хотела пробежать мимо.

—  Не ходи, барышня, воротись,— ласково остановил ее старик.

Я, дяденька, недалеко, мне только мамочку встретить,— сказала девочка.

—  Не ходи, золотая, не ладно там. Но Катя уже бежала.

—  Эх! жалко девчушку. Сиротинка, ведь, типерича! — вздохнул старик, смахивая рукавом слезы.

Катя бежала по платформе. Впереди, на противоположном конце, чернела кучка людей. Ее схватила за руку дочь начальника станции, Маня.— Катя, Катечка, пойдем к нам!

Катя не заметила, что Маня в одном платье и что глаза ее полны слез.

—  Я только к мамочке, погоди. Пойдем вместе! — Ее притягивает кучка людей впереди. Она совсем близко. Кто-то обхватывает ее сзади руками. Тащит. Катя вырывается. Расталкивает толпу. Перед ней что-то темное... страшное... Она ничего не сознает. Она чувствует только, что это темное, страшное для нее бесконечно близко и дорого. С диким воплем:

—  Мамочка моя, мама! — она бросается на изуродованный труп.


1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10