ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Красивым жестом он слегка нагнул голову и снова откинулся на спинку кресла.

—  Событие, таким резким диссонансом прозвучавшее в стройном течении нашей жизни,— продолжала начальница,— может завтра же стать достоянием всех. Все будут знать и говорить, что в моем заведении, в постоянном общении с детьми, находится в течение целого ряда лет личность, которая по взглядам, проводимым ею в жизнь, никакого права на это не имеет. Мое безучастное отношение к такому факту, с момента, как я о нем узнала, может быть истолковано, как одобрение с моей стороны подобного рода явлениям. Это может дойти до Петербурга, до главноуправляющего... Что тогда?

Великолепный опекун переложил ногу на ногу. Чувствительный инспектор весь съежился и насторожился.

—  И кто бы мог подумать, глядя на нее!? Сама святость! Сама нравственность! Эта личина строгости ввела меня в заблуждение. Сколько же времени это длится? Сколько лет девочке?

—  Восемь лет, Аделаида Карловна,— как-то заискивающе сладко протянула та самая классная дама, которая распространила роковую весть.

—  Восемь лет... И я ничего не знала!.. И я терпела!.. А что, если знали об этом дети?

—  Дети не знали. Никто до сих пор не знал,— хором отозвались классные дамы.

—  И прекрасно! Пусть они об этом ничего не знают. Прошу вас убедительно, Mesdames! Дети не должны касаться этой грязи, они не должны знать.

—  Но что же вы думаете предпринять по отношении Соколовой, глубокоуважаемая Аделаида Карловна? — уставил на начальницу синие очки маленький инспектор.

—  Ее следует удалить. Далее оставаться у нас она не может, не должна.

—  Когда же, ваше превосходительство, предполагаете привести это в исполнение?

—  Чем скорее, тем лучше. Я дам ей понять завтра, что мне все известно. А после уроков ее позовут в канцелярию, и там она подаст прошение об увольнении ее по домашним обстоятельствам.

—  А если она не захочет увольняться?

—  Тогда... тогда уволить ее без прошения. Чувствительный инспектор вздохнул. Для него уволить

кого-нибудь было почти так же тяжело, как поставить дурную отметку.— О Господи!—прошептал он почти беззвучно.

Некоторые классные дамы сделали как будто попытку привстать и что-то сказать, но остались на месте и ничего не сказали. Почетный опекун сидел задумавшись, к чему-то прислушиваясь... Звуки вальса извне продолжали доноситься, то нежно замирая, то вдруг врываясь стремительным каскадом, то страстным воплем призывая куда-то...

—  Вот все, что я имела сказать совету,— проговорила, вставая, начальница.— Попрошу всех собраться завтра в это же время, чтобы нам сообща выработать оградительные меры против вторжения в нашу семью подобных нежелательных элементов. Надеюсь, что ваше превосходительство ничего не имеете против предпринимаемого мною шага?

—  Ничего, кроме восторженного преклонения пред столь мудрыми решениями,— нагнулся к ее атласной руке великолепный опекун.


1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10