МАДОННА (Этюд)

Не позволите ли вы мне, голубь мой, подсесть к вам на скамейку? Хорошо тут у вас: и тенечек есть, и публики мимо по аллее ходит немного, и Волгу верст на пять видно... да и вы-то, как я погляжу, юноша симпатичный. Ежели судить по околышку фуражки, то студент какой-либо, надо полагать. Ну, а я... проходимцем всего охотнее называю я себя; любимейшее это словечко мое.

Не подумайте только, что я из некоторой житейской умеренности сие названьице выискал. Есть, есть, знаете ли, в душе человека этакое чувство, что так и подталкивает тебя вперед забежать, в глаза заглянуть и хвостом повилять: "Что, мол, я значу? Я - птица низкого полета". И для чего, сказать к слову, проделывается это? Из боязни одной, чтобы кто со стороны к нему с теми же словами не адресовался. Ну, а коли сам себя этак аттестовал, - обиды, кажись, и быть не может: хуже ведь не назовут. Еще даже можно проголодавшееся самолюбьице подкормить. Ибо, милый мой юноша, иной ближний, по доброте душевной, тут же вам скажет: "Это вы уж, Иван Иванович, того... зря себя хаете"... Дело бывалое.

Теперь загляните-ка на минутку в область филологии. Проходимцем я себя называю, держа в памяти исконное славянское значение этого слова - уж очень хорошо оно сердцевину моего существа нащупывает. Грунта твердого под ногами не имею я в жизни сей, вот что. Впрочем, ежели кто из нашей братии хочет выразиться покудрявее, то "взыскующим града " себя называет. Помните, у Михайловского в "Карьере Оладушкина", в последней главе, -"Сказки Товолгина" называется? Высокохудожественное место дал покойный. Ну, да это в сторону!

Что есть проходимец? Человек недвижимым имуществом не обладающий, да и движимость-то у него в соответствии с этим находится. Но главное - недвижимость; оседлости, стало быть, нет. Теперь спрошу я вас - что, опричь обиды, могли вложить в это слово люди, обладающие, на худой конец, одноэтажным или двухэтажным там? Само собой, ничего. Вздумает, скажем, Настенька или Катенька за кого-либо из нашего брата замуж выйти, а мамаша сейчас же к ней: "Опомнись, за кого ты идешь? За проходимца!" Та и сама видит, что немножко ошиблась; опрометчивость-то, конечно, исправит, ну, а к слову тем временем брезгливость все липнет да липнет, так что под конец коренной сути его и совсем стали не видать. А само по себе это слово отнюдь не зазорно.

Впрочем, знаете ли, к чему я разговор этот завел? Рассказцем мне хочется попотчевать вас. Давеча пристал наш пароход, - на пароходе я еду, и сейчас, например, лишь гудка его жду, - так пристали мы, говорю, у Бабаек, - пристань такая пониже Ярославля есть. Народу собралось довольно густо, и, между прочим, была девчонка одна... самая обыкновенная босоногая девчонка, лет вось'ми или девяти там, -землянику пришла продавать. Сама - ребенок, в куклы бы ей еще играть, но, однако, уже младенца держит в руках. Вы, я чаю, таких нянек сотни на своем веку перевидали. Так вот, эта самая девочка один случай из прошлой жизни напомнила мне собой, - хороший был случай, даром, что я его совсем, почитай, забыл. Лет десять, может быть, никогда не вспоминал, а тут вдруг зашевелилось все в памяти, встало, словно перед глазами, и, знаете, весь день хотелось мне об этом случае кому-нибудь рассказать. Может быть, назойливо это малость... да ведь у вас, как я погляжу, все равно дела никакого нет... так вы уж простите старика.


[1] 2 3 4