МАДОННА (Этюд)

Я отнюдь не восхищаюсь деревенским обычаем оставлять чуть ли не грудных ребятишек на догляд малолетков. И тем, и другим от этого плохо бывает. Девчонке бы поиграть, побегать,— а ее вместо того с ребенком нянчиться заставляют. А уж какая она там нянька? За самой еще присмотр надобен. А все ж таки, что бы ни говорили, должна в таких няньках задушевная внимательность к детям развиться, готовность всегда уберечь, защитить, ответ за них на себя взять. Сильно душа от этого похорошеть может. Русский народ давно это заприметил и наблюдения свои в сказках закрепил.

Хорошо бы, государь мой, было, коли бы явился критик какой-нибудь с широкой душою, который бы к сказкам как к некоторому чисто литературному материалу подошел; который бы попробовал основные сказочные типы наметить и опять-таки с чисто литературной точки зрения разобрать. Есть, например, прекрасный тип,— шибко я его люблю,— тип хорошей русской девушки. Во многих сказках пробовал народ этот тип обрисовать, в столкновении со всевозможными обстоятельствами разные стороны его изобразить. Но всего примечательнее сказка о братце Иванушке и сестрице Аленушке. Как вы думаете, кто такая Аленушка? Это и есть та самая девочка, о которой я вам сейчас рассказал. Да, именно такая восьмилетняя деревенская нянька. Вы хотя бы на то свое внимание обратите, кто кого обороняет, кто о ком заботится,— брат о сестре или сестра о брате? А возьмите-ка вы какую-либо сочиненную сказку, выдуманную писателем, т. е. человеком, девочки которого нянчатся с куклами, но отнюдь не с младшими братьями и сестрицами. Ведь в ней, в сказке этой, при таких же обстоятельствах все наверное было бы наоборот, и не сестра за брата, а брат за сестру грудью бы встал. Нет, это, что вы там ни говорите, черта не случайная, зря она появиться не могла. Тут народ свои наблюдения над жизнью выражал и, на этих вот нянек-недолетков внимательным глазом взглянувши, создал образ девочки с материнскими чувствами,— образ, как видите, в серию всех тех же Мадонн входящий.

Твердо говорю, что тип этот должно выше даже шекспировских типов поставить. Есть у Шекспира Офелия, например, и, спора нет, хороша она, но насколько мельче ее образ по сравнению с Аленушкой нашей. Конечно, и смешным и неуместным покажется вам это сравнение мое, но подумайте немного и, быть может, вы почувствуете, что у этих слов есть своя правда.

 

Вот, голубь мой, о чем мне хотелось вам рассказать, т. е. не вам собственно, а всякому человеку, перед которым можно было бы малость душу распахнуть. Как ни обидно это, а вижу я, что не мог передать всего, что хотелось... так что вы, пожалуй, и не поймете, почему меня так на разговор потянуло. Главное же, не удалось мне всю суть дела в должном тоне изобразить. Впрочем, и не пробовал этого я,— где уж мне там рассказчиком быть. Да и то сказать — даже у самого речистого человека разговор, словно вон Волга эта: порой мелеет, порой в сторону сворачивает с надлежащего русла, ну, а порой и чистой, и глубокой струею течет.

 

[1913]


1 2 3 [4]