Рецензии

В 1848 г. строгость цензуры к «Современнику» дошла до того, что из шести повестей, назначенных в «Современнике», ни одна не была пропущена, так что нечего было набирать для ближайшей книги.

Ввиду безвыходности положения Некрасов в сотрудничестве с Панаевой принялся писать роман во французском вкусе «Три страны света», имея в виду печатать его по частям, по мере окончания отдельных глав.

Цензура потребовала весь роман и не соглашалась разрешить его печатание до тех пор, пока авторы не представили письменного удостоверения за своей подписью, что в романе «порок будет наказан, а добродетель восторжествует». В «Железной дороге» найдены были следующие «жупелы», которым обязан «Современник» двумя предостережениями: возводится клевета на благодетельное предприятие правительства к усовершенствованию наших путей сообщения на западный образец, в звучных стихах, утверждающих, что начальство секло народ, предоставляя ему право мерзнуть и гибнуть от цинги в землянках; причем автор позволил себе даже сделать произвольное исчисление мучеников, потерпевших смерть за Николаевскую железную дорогу, утверждая, что таковых «пять тысяч»; в эпиграфе же упомянута вещь всем известная, что главным строителем дороги был граф Клейнмихель, очевидно, с целью возбудить негодование против этого имени... Временами поэтом овладевало от созерцания печальных злоб дня несвойственное ему настроение: рождалось жгучее желание отдохнуть за рубежом. В бытность свою в 1874 г. в Киссинге он обратился к Е. И. Лихачевой, уезжавшей в Швейцарию, с экспромтом, до сих пор еще неизвестным читающей публике:

Уезжая в страну равноправную , Где живут без чиновной амбиции И почти без надзора полиции,— Там найдете природу вы славную... А поживши там время недолгое,

Вы вернетесь в отчизну прекрасную,

Где имеют правительство строгое

И природу несчастную.

Там Швейцарию верно вспомянете

И, как солнышко ярко засветится,

Собираться опять туда станете.

Дай бог всем нам там весело встретиться.

 

Цензурные мытарства умирающего Некрасова в конце марта 1877 г. связаны с выходом «Последних песен».

Все стихи были уже предварительно помещены в «Отечественных) зап.(исках)». Но цензор невыносимо томил умирающего поэта.

—  Каждый день может быть последним. Я хотел бы по крайней мере успокоиться насчет судьбы своей книги,— говорил смертельно больной поэт.

—  А что это значит: «еще вчера мирская злоба...» Какая это злоба? — спрашивал цензор Петров сестру поэта, принимавшую все меры, чтобы книга вышла из цензуры при жизни брата.

Сестра знала, что это значит, но постаралась дать объяснение, далекое от действительности и менее пугающее цензора.

Помещики-крепостники любили в свое оправдание ссылаться на то, что власть их над крестьянами основывается на их культурном превосходстве; что касается российской «позорной памяти отечественной цензуры (по выражению г. Евгеньева), то она не могла прибегнуть даже и к этому софизму, так как вся ее сущность сводилась к опеке над наиболее интеллигентной и даровитой частью русского общества со стороны, в огромном большинстве случаев, невежественных и недоброжелательных чиновников-рутинеров, настоящих фельдфебелей по уму и развитию, поставленных силою судеб в положение Вольтеров».

 

[1913]


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44 45