Рецензии

ЦЕНЗУРНЫЕ МЫТАРСТВА Н. А. НЕКРАСОВА



 

Статья под этим заглавием В. Евгеньева в № 8 «Русского) б(огатства)» содержит много интересных данных. Поэт до гробовой доски находился в невыразимых цензурных тисках и в течение почти всей жизни должен был идти благодаря цензуре на такие компромиссы с совестью, которые невыносимым гнетом ложились на его душу, глубоко потрясая в то же время нервную систему. Так, напр., для умилостивления цензоров и вообще лиц, «имущих власть» над российской журналистикой, поэту приходилось устраивать лукулловские обеды и на них играть роль гостеприимного хозяина.

Льстивое стихотворение в честь всесильного Муравьева явилось тоже «самозакланием» редактора «Современника». По отзывам лиц, не дружелюбных Некрасову, последний, чтобы спасти направление, сознательно клал себя и свою репутацию искупительной жертвой на алтарь муравьевского всемогущества.

Цензура оказывала в высшей степени отрицательное влияние на развитие поэтического таланта Некрасова.

Некрасов постоянно говорил, что пишет меньше, нежели хочется ему; слагается в мыслях пьеса, но является соображение, что напечатать ее будет нельзя, и он подавляет мысль о ней: это тяжело, это требует времени, а пока они не подавлены, не возникает мысли о других пьесах... О чем он думал, что этого невозможно напечатать, над тем он не может работать.

Когда Некрасов даже в дружеском кругу говорил о том, что он вытерпел и вынес от цензуры, в глазах у него появлялось выражение, которое «охотники видят у смертельно раненого медведя, когда подходят к нему и он глядит на них».

С какой мнительностью и деспотизмом цензоров приходилось бороться Некрасову, доказывается следующими фактами.

В сборнике полудетских и безобидных стихов «Мечты и звуки» в стихах

Возложу венец лавровый

На достойного жреца

Или вмиг запру в оковы

Я носителя венца

последняя строчка цензором Фрейгантом была изменена —

Поносителя венца.

В 1840 г. в «Сказке о царевне Ясносвете», так и не увидевшей печати, цензор Ольдекоп вычеркнул четверостишие, заключавшее описание благодетельного правления царя Елисея:

Любо было жить на свете!

То-то любо! Дети, дети!

Не любите новизну,

Вот что было в старину.

 

Не хвали прошлого, чтобы не возбуждать недовольства настоящим. В словах

Собралися все сословья

Ради некого присловья,

То есть кое для чего

Верных подданых его,

Все бояре, все миряна,

Все чиновные граждана...

Ольдекопу почудился намек на палату сословных представителей, и четыре последние строчки были вычеркнуты.

 


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39 40 41 42 43 44 45