Рецензии

MICHAL ORZECKl. STORCZYKI


Poezje, st. 37, cena 50 kop.

 

На обложке этого сборничка стихотворений имеется пометка «odbito w Jaroslawlu». Поэтому, хотя они написаны по-польски, даем о них отзыв.

Открывается книжка несколькими простенькими вещицами, дальше идет цикл стихов «кабаре» и два цикла сонетов. «Кабаре» сложилось из песенок о фарфоровых статуэтках китайца, кивающего головой, герольда, гусляра и т. д. Эти причудливо-грациозные пьески имеют только разве тот недостаток, что несколько длинноваты. Значительнее по своему содержанию сонеты. Особо отметим в этом отношении среди них сонет о статуе Нике близ Херонеи 4. Как видит читатель, автор сборничка умеет найти в своей душе отзвук и для статуи, и для статуэтки.

Нельзя не упомянуть и о заметной в книге работе над архитектурою стихотворений, над их оформленностью, завершенностью. В частности, это следует сказать о сонетах. Они выписаны очень тщательно и умело. Автор хорошо усвоил эту строгую и стройную форму стиха и охотно обращается к ней. Заметим, однако, что сонет пишется не шестистопным, а пятистопным метром. Главное же нельзя забывать, что каждая из частей, на которые распадается сонет, должна быть вполне законченной и самостоятельной; в сборничке же иногда начало фразы находится в одной части сонета, а конец — в другой, так что непонятно, для чего они типографски разделены.

Общее впечатление от книжки благоприятное. Она во всяком случае носит на себе печать культурности и, как собрание «лицейских» стихотворений, может почитаться вполне удачной.

 

 

ДВЕ ЗАМЕТКИ О СТИХОТВОРЕНИЯХ ПУШКИНА

 

 

Среди произведений Пушкина есть восьмистишие, озаглавленное «Подражание арабскому» и кончающееся словами:

Не боюся я насмешек —

Мы сдвоились меж собой;

Мы точь-в-точь двойной орешек

Под одною скорлупой.

Источник этого подражания до сих пор еще не установлен. Нам кажется, что таким источником могло явиться следующее место из Саади Ширазского: «Помню, в прежнее время я и друг мой жили, будто два миндальные ореха в одной скорлупе».

Предположение наше тем более вероятно, что Пушкин знал и любил творчество персидского поэта. В подтверждение укажем хотя бы на изречение Саади, взятое эпиграфом к «Бахчисарайскому фонтану» и повторенное в тексте последней главы «Евгения Онегина» '. Относительно этого изречения Пушкин в письме к Вяземскому от 14 октября 1823 г. заметил: «Бахчисарайский фонтан, между нами, дрянь, но эпиграф его — прелесть». Вспомнил он и еще раз, уже в критических заметках, этот «меланхолический эпиграф, который, конечно, лучше всей поэмы».


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45