Рецензии

ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ. СЕМЬ ЦВЕТОВ РАДУГИ

 

 

К-во К- Ф. Некрасова. Ярославль, 1916 г., ц. 2 р.

 

Брюсов — величина вполне определенная, сложившаяся, его достоинства и недостатки давно выяснены, характерные черты определены, и в этом отношении между критиками самых разнообразных направлений нет разногласий: расходясь в оценке, они сходятся в характеристике его поэзии '. Притом же и творческий путь Брюсова вот уже столько лет замкнут в кругу одних и тех же привычных для него настроений, тем, образов, творческих приемов. Мастер опытный и уверенный, он если и не стремится к новым достижениям в области поэзии, то и не спускается ниже определенного уровня. Новая книжка его стихов, название которой стоит в заголовке рецензии, в общем только подтверждает эти замечания. Брюсов в ней — все тот же Брюсов, и потому не на характеристике его поэзии, а лишь (на) местами намечающихся изменениях в его душевном строе остановимся мы здесь.

Эти изменения есть. Пусть книжка написана с «заранее обдуманным намерением»; пусть она просто выполняет определенный план, определенные задания; пусть в ней есть все, что ожидал встретить, еще не разрезав книгу,— и поэзия больших городов с их толпами, уличным движением, трамами, авто, и напряженно-чувственная эротика, и риторика на военные темы — пусть! Но сквозь эти старые брюсовские слова просвечивает его новое лицо — лицо человека, много испытавшего, изведавшего и счастье, и горе, много видевшего и много передумавшего, но уже усталого от жизни и впечатлений. Вот этот внимательный, вдумчивый, но утомленный взгляд человека, после долгих скитаний прибывшего к тихой пристани, чувствуется под давно знакомой оболочкой некоторых его стихотворений, внося в книгу нечто новое для брюсовской поэзии. Он призывает к активному отношению к жизни, а лучшие вещи сборника — порождение созерцательности. И даже на форме стихов, казалось бы, столь выработанной, сказалась эта перемена: стих здесь проще, медлительнее, чем раньше, и нет в нем стремления к былой остроте. Видимо, Брюсов идет к успокоенности и примиренности. Впрочем, это — лишь намечающийся душевный переход к новым настроениям и путям; вообще же книжка тесно примыкает к старой полосе его поэзии.

 

[1916]

 

ИВАН МОРОЗОВ. КРАСНЫЙ ЗВОН

 

 

Стихотворения с биографическим очерком С. Д. Дрожжина. Москва. 1916 г. 70 стр. Ц. 40 к.

 

В стихах Морозова много душевной свежести и простоты, всюду бьет струя лиризма, такого искреннего и неподдельного. Техника стиха несколько старомодна, образы отдают школьной хрестоматией, встречаются наивности и неловкости; но под всем этим чувствуешь живые движения чуткой и нежной человеческой души, которой как-то даже к лицу и эта старомодность, и наивность: порою хорошо и безыскусственное искусство, и лучше уж примитивность, чем вычурность.

Морозов лиричен. Но у него не редкость и живописующий эпитет, и своеродный образ, и свежее сравнение. «Солнце тонет — словно в терем чародея полоненную царевну повели»; ветер «пробудил подснежники-малютки и протер им заспанные глазки»; весною «в сердце кровь забушевала, словно полая вода» и т. д. «Темнолицая земля», «тонконогие опенки», «синеглазый лен» и проч.; все это-просто, но дает характеристику, а не поставлено исключительно для заполнения строки.

Перед нами — небольшой, но чистый родник поэзии. Добавим в заключение, что автор вышел из крестьянской реды. Это бросает свет на некоторые стороны его творчества. Но мы не подчеркивали этого обстоятельства: и помимо него поэзия Морозова представляет достаточно нтереса.

 

[1916]


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45