Рецензии

ЛЮБОВЬ СТОЛИЦА. ЕЛЕНА ДЕЕВА

 

 

Роман. Москов. к-тво «Виноградье» 1916 г., 120 стр., ц. 1 р. 25 коп.

 

Это не просто роман, а роман в стихах, и при том,— из современной жизни. Произведениями такого рода наша поэзия крайне не богата, и одно уже это привлекает внимание к книжке г-жи Столицы. Надо сознаться, что как роман, эта вещь неудачна. Архитектура повествования поэтессу мало интересовала, отдельные части его склеены кое-как, на скорую руку, фабула развивается плохо, целый ряд ее звеньев зарисован крайне расплывчато и бегло. Еще меньше может претендовать роман на психологические достоинства. Он, вероятно, многим покажется занимательным, но вряд ли кого-нибудь растрогает или взволнует. Герои его умирают, кончают самоубийством — а читатель остается равнодушным: не беда, если из книги вычеркнут еще один плохо зарисованный человек. С его смертью между ним и читателем не обрывается никаких психических нитей: их поэтесса не сумела установить.

Но, как занимательное чтение, роман недурен, чему значительно способствует современность изображенной в нем жизни. Тут и купеческий московский дом, и деревенская усадьба, и гулянье в фабричном селе, и наисовременнейший магистр Эспер Мертваго, и символисты, и футуристы. К тому же и читается эта вещь очень легко. Но у нее есть и более серьезные достоинства. Лица, следившие за предыдущими книгами г-жи Л. Столицы в области поэзии, помнят, конечно, что стих ее всегда производил впечатление искусственности и вымученности. Но в этом отношении «Елена Деева» представляет большой шаг вперед. У поэтессы чрезвычайно развиты живописующие тенденции, она то и дело дает какую-либо яркую картинку (великолепные описания дома Деевых и гулянья в селе), оставляя совершенно в стороне внутренний смысл и внутреннюю жизнь изображаемого, но зато с редкой впечатлительностью останавливаясь на всякой красочности, на веселой пестроте тонов. Она влюблена в краску и цвет и умеет находить для воспроизведения их нужные слова. Эта сторона в книге превосходна. Но у ней есть и еще один выигрышный пункт — это, именно, рифма. Столица пользуется, собственно, ассонансами, но не теми, которые напоминают плохие рифмы, а богатыми, свежими, которым невольно радуешься. Таких ассонансов русская поэма еще не видела, а они выдержаны г-жей Столицей сплошь на всем протяжении книги, являясь не исключением, а основным поэтическим приемом. Выхватываю, для иллюстрации, первые попавшиеся строчки:

Дома, сев у блёклой ширмы,—

За прямой блестящий фикус,

Вспоминала трудный икос,

Повторяла чудный ирмос.

На этом же примере (на двух последних строках) можно уяснить себе и другой обычный для г-жи Столицы прием, заимствованный, очевидно, из народной поэзии, который бы я назвал словесным параллелизмом: существительное становится против существительного, глагол — против глагола и т. п. Возникающее отсюда впечатление симметрии  имеет своеобразное эстетическое значение.

Очень часто хороши у г-жи Столицы и словарные новообразования. Но над построением фразы ей следовало бы поработать: неправильности, встречающиеся порой, сильно коробят читателя, см., напр., заключительную строфу романа.

 

[1916]


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45