Рецензии

РАБИНДРАНАТ ТАГОР. ГИТАНДЖАЛИ (ЖЕРТВОПЕСНИ)

 

 

Перевод под редакцией Ю. Балтрушайтиса, с портретом Р. Тагора, работы Ротенштейна. XXI+126 стран. Издание В. Португалова. М. 1914 года.

 

В наши дни, столь богатые поэтами и столь бедные поэзией, становятся особенно дороги книги вроде той, которая отмечена в заголовке предлагаемого разбора . Автор ее — знаменитый индусский поэт, при посредстве английской литературы нашедший себе читателей и в Европе, а ныне, в довершение, увенчанный присуждением Нобелевской премии. Это последнее обстоятельство возбудило усиленный интерес к поэзии Тагора и вызвало перевод целого ряда его книг на европейские языки, в том числе и на русский. Представляется вполне уместным обратить внимание читателя на один из таких переводов, недавно появившийся на нашем книжном рынке.

«Дай мне сделать жизнь мою простой и прямою как тростниковая свирель, чтобы Ты ее наполнил музыкой»,— просит индусский поэт в одной из своих песен-молитв. Эта молитва исполнилась по крайней мере в одном отношении,— именно по отношению к творчеству Тагора, При всей своей философской значительности оно настолько просто и прямо, настолько напоминает игру тростниковой свирели, что не удивляешься, читая такие слова интеллигента-индуса: «Мы называем наше время эпохой Рабиндраната... Ни один поэт в Европе не славится так, как славится он среди нас... Песни его поются от запада Индии до самой Бирмы, всюду, где только говорят на бенгальском наречии».

Продолжая свою характеристику, отметим еще красоту и обилие сравнений в поэзии Тагора, оригинальных, но отнюдь не вычурных. В ближайшее рассмотрение его стиля мы, однако, не войдем, так как разбираемая книжка не дает для этого необходимого материала, являясь переводом с английского перевода.

Что касается содержания стихотворений, то оно почти всегда символично. Однако эти символы не носят характера ребусов, решение которых лишь раздражает читателя, отнимая у него время и ни малейше не углубляя темы произведений. Наоборот, символика Тагора реалистична, одета живою плотью и кровью, она всегда имеет некоторый реальный, конкретно-житейский смысл; но сквозь него постоянно просвечивает иное содержание с границами, трудно определимыми, а потому без конца влекущими и расширяющими мысль. Это и является тем плюсом, который высоко поднимает поэзию Тагора над искусством только реалистическим.

Темы вещиц, собранных в этой небольшой книжке, имеют религиозно-философский характер. Но нестреноженная мысль свободно чувствует себя среди них, ибо им придан совершенно особенный уклон. Вот краткий образчик того, как пишет индусский поэт:

«Оставь эти гимны и песнопения и перебирание четок. Кого славословишь ты в этом уединенном, темном углу храма с наглухо закрытыми дверями? Открой глаза, и ты увидишь, что твой бог не перед тобой. Он там, где пахарь вспахивает твердую почву и где строитель тропинок разбивает камни. Он с ними в солнце и ливень, и его одежды покрыты пылью. Сбрось с себя священный плащ и, подобно ему, спустись на пыльную землю. Очнись от своих созерцаний и отложи в сторону цветы и фимиам! Что за беда, если порвется и испачкается твоя одежда? Встреть его и пребудь с ним, трудясь в поте лица своего!»

В заключение отметим, опираясь на компетентную оценку г. Дионео, что русский текст достаточно близок к своему источнику — английскому переводу.

 

[1914]


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45