КАЗКА БАШНЯ МИРА

А из заоблачных владений всесильный громовержец спускал к нему целые колчаны золотых стрел и посылал к нему на службу своих искусных стрелков. Царь ладил с небом и с морем, вступал в союз с солнцем и с ветрами, спорил со смертью и с богами. И был он могуч и всесилен.

Сила его равнялась его мудрости. Все живое на острове трепетало его. Все народы острова были ему подвластны. Много разных народов покорил он на своем веку. Много других островов подчинил своей власти. И был он^всюду победителем, потому что в своих многочисленных войнах прибегал к помощи сил надземных и подземных. От многих войн обильно была' полита кровью земля острова и продолжала поливаться кровью, так как народы, привыкшие к войнам, не могли уже без них обходиться! Царь поощрял эти войны, потому что в них видел торжество силы и разума.

Обилие пролитой крови и жертв не печалило царя. Он знал, что гибнут только слабые. А жизнь слабых была ничтожна в его глазах. Он признавал только величие и силу. Он был слишком велик, чтобы жалеть о ничтожном и слабом, - слишком мудр, чтобы сокрушаться о малом.

Сердце его, тронутое величием, не знало жалости.

И не допускал он, чтоб можно было жалеть о том, что в глазах его не стоило жизни.

У царя была дочь, прекрасная и нежная, как белая жемчужина. Царь любил ее без ума и ничего для нее не жалел. Но среди блеска клокочущей радости жизни царевна жила одинокой, печальной, прозрачной и хрупкой, как девственная лилия. Она никогда не улыбалась. Глаза ее были так глубоки и загадочны, что сам царь отец не мог вынести их продолжительного упорного взгляда. И казалось ему, когда царевна на него так смотрит, что он при всей своей силе и мудрости перед ней - не что иное, как столб пыли на солнце, готовый разлететься от малейшего движения ее губ.

И все-таки он любил ее, одну ее, больше себя, больше жизни.

И казалось ему, что если бы вдруг кто-нибудь вздумал отнять у него дочь, от всей его мудрости и всего его величия осталась бы на самом деле только горсть пыли, и ничего больше. Не знал царь, чем развеселить свою дочь. Устраивал зрелища, ристалища, игры, осыпал ее драгоценностями, подарками, ласками.

Царевна становилась все печальнее и прозрачнее, и глубже, и проникновеннее был ее взгляд.

-  Дочь моя, - сказал ей, наконец, однажды царь.

-  Отчего ты никогда не улыбаешься? Отчего радость никогда не посетит тебя? Может быть, у тебя есть скрытое желание? Нет такого твоего желания, которого бы я не выполнил. Нет той радости, которую бы я не доставил тебе. Нет того сокровища, которое бы не делал для тебя!?

— Отец,— отвечала царевна,— я знаю, ты добр и милостив! Я знаю, ты велик и мудр! Я знаю, ты силен и могуч и нет для тебя ничего невозможного. Я верю в твою несокрушимую волю. Я преклоняюсь твоему всесветлому разуму. Я дивлюсь твоим чудесным творениям. В твоем царстве царит сила. В твоем царстве блещет разум. В твоем царстве господствует власть. Но нет места в нем слабым и малым. В твоем царстве — всепожирающая пасть поглощает все то, что не может противиться. У кого нет пасти, тот должен пасть. У кого пасть больше других, тот пожирает всласть.Отец, отец! Разве ты не видишь, что твои народы, как лютые звери, пожирают, истребляют друг друга? Отец, отец! Я, плоть от твоей плоти! Я, частичка твоего сердца! Я, атом твоей души! Я, крупинка твоего светлого разума! Я, капля твоей крови — разве я могу быть весела и счастлива? Разве я могу избрать радость в подруги жизни. Отец, отец! Ты ищешь меня утешить! Вот мое утешение: построй мне башню высокую, высокую, всю прозрачную, хрустальную до самых пушистых, жемчужных облаков. Я буду день и ночь сидеть в той хрустальной башне на самом верху. Буду сидеть там и смотреть, и караулить.


1 [2] 3 4 5