ИЗ ЛЕТНИХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ ФЕОДОСИЯ

Ко вот степь кончилась, перед нами высоким, длинным горбом поднялась гора, а на ней раскинулся городок; это и есть Старый Крым. С двух сторон его, одна против другой, поднялись две массивные горы, покрытые лесом, по названию — Агармыши. Сюда ветром доносится морской воздух (от моря по прямой линии 15 верст), вокруг — воздух степной, горный, лесной. Из-за этого я и приехал сюда. И в самом деле — здесь дышится хорошо.

Для легочных больных Старый Крым считается одним из лучших мест «пламенной Колхиды», и притом местом по климату очень своеобразным. Тут, например, летом нет сильной жары, так как город лежит довольно высоко над уровнем моря. Врачи особенно подчеркивают благотворное значение Агармыша, от которого постоянно идут воздушные токи, обусловливающие образование кучевых облаков. Пожив в Старом Крыму, я и в самом деле не раз дивился тому, как быстро здесь меняется состояние неба. Встанешь утром — солнце ярко светит, небо синее, нигде ни облачка. Но вот откуда-то появилась, тихо расплываясь, легонькая тучка, за ней другая, третья,— а часа через два, смотришь, затянуло все небо серой пеленой: быть дождю. Но его нет: то там, то здесь засинеют в облаках прорывы, тучи разойдутся так же незаметно, как собрались,— и опять небо чисто и безоблачно. И так почти каждый день по нескольку раз.

Порой, однако, облака хмуро обволокут небо со всех сторон, воздух насытится испарениями, и через хребет Агармыша, цепляясь за его вершины, перевалит и поползет по склону вниз отяжелевшая от влаги туча, темная, свинцовая, с седыми закраинами. За ней надвинутся, низко нависая, другие,— и хлынет холодный дождь, зарядив иной раз на несколько дней.

Но дожди тут сравнительно редки, и я почти все лето пролежал в саду под черешней, к чему, собственно, и сводится весь курс лечения в Старом Крыму. Жизнь здесь к тому же и проста и дешева, что и собирает сюда каждое лето человек 150—200 «курортных». Иных, впрочем, привлекает городок и сам по себе. Он тих, спокоен, в нем можно отдохнуть от суеты, от постоянного напряжения нервов. Проходишь по улицам — везде чистенькие домики, блестящие на солнце белой известкой своих стен, над которыми, погнув балки и стропила, видно, немалою тяжестью налегли крыши из красно-черной черепицы; там, где балки подались, ее наст изогнут, отчего все крыши имеют волнообразный вид; с непривычки странно смотреть на них. Вокруг каждого домика — сад, и все это обнесено каменным валом,— дерево здесь не в ходу. Улицы поросли травой, на них никого не видно; разве только собака злобно залает на проходящего. Все это скорее напоминает деревню, чем город. Вся городская жизнь Старого Крыма сосредоточена на местном Невском проспекте — Екатерининской улице, тянущейся через весь город. Она в магазинах, лавчонках, кофейнях. Но и на ней лежит какой-то отпечаток жизни ленивой, сонной и наивной.

Вот парикмахерская величиной с собачью будку. Название у нее, однако, громкое: «Гигиена». Вот лавка Ованесова — на первый взгляд обыкновенная бакалейная лавка средней руки, а на самом деле универсальный магазин: здесь я покупал овечий сыр «брынзу», черешни, галоши, кастрюлю и приторговывал гамак.

Вот кофейня; на вывеске у нее надпись: «Ох, как хорош толченый кофе». Столики поставлены прямо посреди тротуара. Если там сидит посетитель над маленькой чашечкой кофе (и стоит она всего три копейки), то можно быть уверенным, что, возвращаясь через час, вы застанете его на том же месте и в той же ленивой позе, даже, как вам покажется, все с тою же чашечкою кофе. Через несколько домов еще кофейня, и еще, и еще... Иной раз за столиками соберется целая компания, ведущая по целым часам оживленнейшую беседу, конечно, на тему о войне (всегда в яропатриотическом духе). Собственно, и встретишь днем людей только здесь да еще в «бузнях», где продают бузу — любимый на юге бродящий мутно-белый напиток. Разумеется, должна же идти в городе какая-нибудь жизнь, но ее не видно; на глазах только южная медлительная лень,— а при ней и свое дачное ничегонеделанье кажется чем-то естественным.


1 2 3 [4] 5 6 7 8 9