ИЗ ЛЕТНИХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ ФЕОДОСИЯ

К восьми часам, когда солнце готовится уже погрузиться в морскую пучину, воздух свежает, с моря тянет ветерок, скоро, впрочем, слабеющий,— к этому времени пустынная набережная начинает наполняться гуляющей публикой, и немного погодя начинает казаться, что тут собралась чуть ли не вся Феодосия. Все скамеечки заняты, вдоль тротуара набережной — сплошная вереница гуляющих, в вечерних сумерках навстречу плывут красноватые огоньки папирос, блестят глаза, несутся отрывки фраз; сбоку тротуара сбились в кучки развинченные молодые люди, сыплющие довольно сомнительными остротами на каждую проходящую мимо женщину. Но прислушиваешься и к этим остротам, присматриваешься ко всякой беглой черте, стараешься удержать ее в памяти,— ведь, быть может, она поможет хоть сколько-нибудь почувствовать и понять жизнь этого города. И, пожалуй, в душе сами собой складывались смутные группировки этих отрывочных впечатлений, но, конечно, попытки закрепить их на бумаге — дело безнадежное да и вряд ли нужное. Только о русской речи, которую мне пришлось услышать тут, я хотел бы сделать несколько замечаний.

Население здесь в национальном отношении очень пестрое, разноплеменное, и у него лишь одна общая почва — русская. Сотню лет сюда внедряют русскую речь, школа, книга, газета, государственные и общественные учреждения... И внедряют не безуспешно — русский язык здесь сделался обиходным. Но вот несколько фраз, слышанных мной от лиц, принадлежащих к интеллигентным слоям общества: «Знаетесь вы на греческой литературе?..» «Я скучаю за ним (по нем)...» «Я говорю за мои туфли». «Я хвораю на чахотку». «У мяне пара курей» и т. д. Мое «и т. д.» должно покрывать собой массу всяческих уродливостей — и этимологических, и синтаксических, и словарных, которыми густо насыщена местная речь. Это — плата за ассимиляцию, за утрату своей национальности. Предполагается, что взамен дана будет русская речь. В действительности можно получить лишь отвратительный жаргон, который может быть базисом для чего угодно, но не для культурного строительства, не для роста духовных ценностей.

Кажется, здесь можно поставить точку — жил я в Феодосии недолго и вскоре отправился в Старый Крым, маленький городок, лежащий возле нее в горах.

 

 

СТАРЫЙ КРЫМ

 

 

В Старый Крым ходит автобус, но я по неведению попал в скрипучий, грязный, зеленый мальпост, подвигавшийся более чем неспешно. Ехать пришлось часа три. Впрочем, я не жалел об этом: ехали мы по хорошему шоссе, вокруг расстилалась степь, пестревшая красными головками полевых маков, веял теплый ветер... К тому же, не доезжая до Старого Крыма, мы встретили автобус стоящим среди дороги, а вслед за тем нагнали группу людей, несших на себе багаж; говорят, такие сюрпризы автобус преподносит нередко.


1 2 [3] 4 5 6 7 8 9