ЛІТАРАТУРНА-КРЫТЫЧНЫЯ АРТЫКУЛЫ

ПОЭЗИЯ ГЕНИАЛЬНОГО УЧЕНОГО

 

 

И поэзия, и наука имеют, в конце концов, одну и ту же общую цель: удовлетворение познавательной потребности человека. Положение это настолько прочно установлено в современной поэтике, что я считаю излишним более подробно останавливаться на нем. Следует лишь оговориться, что формы, в которых они закрепляют свои достижения, не только не тождественны, но даже противоположны. Наука дает схему, формулу; поэзия — живой, конкретный образ. Однако уже в методах, которыми оперирует каждая из них, мы не находим столь твердой разграниченности. Правда, в поэзии преобладающей стихией является интуиция, а в науке — логическое умозрение, неторопливо лепящее один вывод к другому. Но ведь это последнее не чуждо и поэтическому творчеству, а интуиция и в научных открытиях играет крупную роль. Да и помимо этого мы не видим причин, почему бы поэзии и науке не идти рука об руку. Ведь именно таково было их взаимоотношение на заре человечества, когда люди не менее пытливо, чем теперь, спрашивали себя:

Отчего зачался у нас белый свет?

Отчего у нас солнце красное?

Отчего у нас млад-светел месяц?

Отчего у нас зори ясные?

Отчего у нас звезды частые?

Отчего у нас ночи темные?

Отчего у нас дробен дождичек?

Наши пращуры знали, какой ответ нужно дать на эти вопросы, ибо тогда всем доподлинно было известно, что «ночи темные от дум Божиих», «светел месяц от очей его», «и буён ветер от дыхания Божьего», «дожди дробные от слезы его». Это, конечно, поэзия, но ведь это в то же время и, так сказать, натурфилософия, подводившая итоги народным воззрениям на природу и в народной среде игравшая роль именно того, что мы называем научной истиной.

В эту эпоху, как мы видим, наука и поэзия не находились между собою в противоречии, и духовный мир человека отличался необыкновенной цельностью. В настоящее время мы этого не наблюдаем. Наоборот, наука и поэзия идут каждая своим путем, без малейшего контакта между собой. Наше поэтическое мировоззрение совершенно оторвано от мировоззрения научного; они чужды друг другу, не согласованы между собой; эволюция в одной из этих областей не оказывает ощутительного влияния на состояние другой, и, в конце концов, наша духовная сфера оказывается расколотой надвое.

Неудивительно, что мы наталкиваемся иной раз на попытки сблизить эти разъединенные области, установить между ними связь и взаимодействие, чтобы как та, так и другая шли в своем поступательном движении, так сказать, «в ногу» и даже поддерживая друг друга. Так, например, во Франции в наши дни существует возбудившая некоторые надежды школа «научной поэзии» ', поставившая себе именно эту цель. Однако совершенно напрасно полагают лица, объединившиеся в указанном течении, что они сказали миру какое-то «новое слово». Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить хотя бы Гете — великого поэта и крупного ученого, между поэтическими откровениями которого и его научным мировоззрением существует бесспорная связь. Но еще ярче и еще раньше эта связь проявилась у другого великого человека — Михаила Васильевича Ломоносова. По отношению к некоторым его произведениям уже вполне применимо название «научной поэзии» и притом именно к тем из них, которые могут преимущественно перед всеми другими претендовать на титул «поэзии». Их и следует признать основным ядром поэзии Ломоносова, той ее сердцевиной, которая заслонена от наших глаз толстым слоем шероховатой коры.


1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46