В. САМИЙЛЕНКО

Он умеет порой вложить в ходовой образ своеобразное содержание, примером чего может явиться цитированное выше стихотворение «Веселка». На все это, бесспорно, он имел бы право наложить свою именную печать. Но повторяем, в этой области он добивался прежде всего одного — простоты.

Проста и звукопись его стихов. Он не гнался за эффектным подбором звуков, не искал аллитераций и внутренних рифм; то, что у него иногда наблюдается в этом направлении, не играет большой роли и, быть может, является результатом простой случайности. Наконец, проста и его рифма, иногда очень несложная. К тому же Самийленко часто пользовался метрами, при которых рифма не употребляется — элегическим стихом, гекзаметрами, пятистопным ямбом. Но временами у него встречаются редкие и в то же время богатые рифмы («ганку — циганку», «одвічня — січня» и т.д.), и — что много интереснее — виден особый художественный прием — стремление использовать, я сказал бы, «юмор рифмы». Именно, чтобы создать юмористический эффект, Самийленко рифмует такие слова, как «Василь — стиль», «Вітте — уявіте», ищет характерную рифму, отмечая, что «октябристи й мо-нархістй всі бажають,добре Тети» и т. д. Наконец, следует упомянуть, что хотя за звуковыми эффектами Самийленко не гоняется, но о плавности стиха думает всегда.

На этом фоне сдержанности и простоты еще значительнее и ценнее представляется замечательная работа Самийленко — работа над строфой, над архитектурными зданиями своего искусства. Параллели ей мы не найдем ни в украинской, ни в великорусской поэзии того времени. Правда, в последней, как бы замещая убыль идейных интересов, замечался тогда усиленный интерес к вопросам метра и рифмы, но он проявлялся в форме явно упадочной, приводя к бесплодной и раздражающей версификаторской эквилибристике (писались, напр., акростихи, так называемые «эхо» и т.п.). Самийленко же обратился к классическим формам стиха, выработанным в Западной Европе веками культурного развития. Начал он поэтическую работу с александрийского стиха, затем вскоре остановил свое внимание на белом пятистопном ямбе, а далее на гекзаметре, элегическом диметре, октаве, секстине *, сонете. Особенною любовью Самийленко пользовался сонет, эта необыкновенно строгая и стройная форма стиха, совершеннее которой мировая лирика не создала ничего. Сонетом у него написано больше десяти стихотворений,,и все они выдержаны в своих существенных, необходимых чертах. Заметную дань отдал Самийленко также элегическому стиху (гекзаметр с пентаметром) и гекзаметру, таким сжатым и выразительным, где у него интересно порой употребление цезур. Охотно пользовался он рефреном, интересно проводя его через целое стихотворение. Как об особо блестящем порождении мастерства Самийленко в области формы, упомянем о стихотворении «Поки душею...», являющемся виртуозной попыткой перенесения сложного античного метра на украинскую почву.

Избегая чрезмерной специальности, мы ограничим этим свои замечания об архитектонике стихотворений Самийленко, не вдаваясь в разбор ни простых строф, употребляемых в них, ни более сложных, упомянутых выше. Скажем лишь одно: на всех их лежит печать выработанности и законченности, причем вычурности нет ни следа; это стихи «строгого письма». И невольно, оглядываясь на работу Самийленко в этой области, вспоминаешь его же стихи:


1 2 3 4 5 6 7 [8] 9