К ГЕНЕАЛОГИИ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

Для сравнения приведем аналогичный отрывок из украинской любовной песни (общих песен у белорусов с украинцами довольно много). Удерживаем правописание собирателя:

Ой, ходимо, дивчынонько, слидив затыраты:

Де стоялы, размовлялы, пидкивочкы знаты...

Щоб не зналы ни ворогы, ни отець, ни маты.

Как мы видим, образ здесь тот же, что и у А. Толстого, но трактовка дана несколько иная. Именно песня является как бы продолжением стихотворения. То, о чем догадался Толстой при виде следов, на сете должен сообразить всякий. Песня не считает нужным и говорить о ходе и характере этих соображений: сказанное в заключительном четверостишии Толстого для нее само собой подразумевается; поэтому она сосредоточивается исключительно на втором, непосредственно следующем душевном движении: как бы уберечься от чужих глаз и догадок?

Все же вопрос о том, что послужило в данном случае исходной точкой для стихотворения А. Толстого, решается только гадательно. Быть может, и Толстой, и неведомый песнетворец натолкнулись на одно и то же житейское явление и независимо друг от друга дали ему поэтическую обработку. Но возможно, что А. Толстой просто использовал прелестный образ из белорусской народной поэзии. Которое предположение имеет более вероятности — пусть решает читатель.

 

\1915\


1 [2]