СОН-ТРАВА (Как повелись сказочники на Руси)

Лег раз один белоголовый мальчик-подпасок в степи у ручья, поглядывая за стадом, сорвал попавшуюся под руки былинку, попробовал ее понюхать да тут же и заснул: это сон-трава ему попалась. Печет жаркое солнце ему голову, синяя муха, жужжа, опустилась на его,лицо; но ничего не чувствует мальчик, крепко спит, и снятся ему незабываемые сны.

Видит мальчик, как Иван-царевич скачет темным лесом на сером волке. Стар уж волк; тяжело, с хрипом дышит он, пена падает с его поседевшей морды, взмокли и темными сделались от пота худые бока, и слышно Ивану-царевичу, как глухо бьется верное волчье сердце. Но хочет волк сослужить ему в последний раз свою службу. Три дня и три ночи бежал он жесткими лапами по пустынным тропам, поблескивая своими зелеными глазами, а на четвертый день принес Иван-царевича к садам царя Далмата, где на золотом дереве висела дивная клетка с Жар-птицей. Подкрался царевич, схватил осторожно клетку — и грянул в воздухе милый звон серебряных колокольчиков, созывая стражу. А говорил ведь серый волк Ивану-царевичу: «Не тронь клетки, возьми одну только Жар-птицу, а не то беда будет».

Или видит мальчик, как призадумался в чистом полюшке Саур-богатырь; перед ним бел-горюч камень, от того ли камня идут три дороженьки, и надпись на камне высечена: поедешь направо — коня потеряешь, поедешь налево — останешься без золотой казны, поедешь прямо — сам жив не будешь. И едет богатырь прямо. Почасту он сходит с коня, припадает к сырой земле, чутко слушает: уж не гудит ли мать сыра-земля, уж не движется ли откуда рать несметная. Но не слышно ничего, и хоть гибель ждет богатыря, но не в бою она ему суждена.

И видит во сне Аленушку — маленькую девочку из тех, что по деревням меньших братишек нянчат. Жала их мать спелую рожь, и пошла Аленушка с братцем Иванушкой к матери, да заблудились они в высокой ржи и в чужую сторону зашли. Стал Иванушка барашком, а Аленушка с камнем на шее лежит в синем омуте реки. И жалобно просит-молит барашек на речном берегу: «Аленушка, сестрица Аленушка! Выйди, выплыви ко мне на бережочек. Огни палят горючие, ножи точат булатные, хотят меня зарезати». Ах, как ответила сестрица Аленушка: «Не подняться мне на вольный свет. Камень тяжкий меня тянет ко дну, по плечам легли рассыпные пески, косы русые с травой перевились».

А то видит мальчик коренастый дуб; смурый орел сидел на сыром дубу, а в когтях держал злого ворона. Он не бил его — все выспрашивал: что творится на святой Руси. Отвечал ему ворон таковы слова: «Как под кустиком, под ракитовым, там лежит убит добрый молодец. В головах его стоит матушка, по бокам — сестра с молодой женой. Мать заплакала — как погоды бьют, а сестра его — как ручьи текут, молодая жена — как роса падает. Взойдет солнце — росу высушит».

Кончился этот сон — и уж видит мальчик дивную Феникс-птицу. Качается Феникс-птица на ветвях цветущего дерева, глаза закрывает, перья распускает, песни распевает. Кто ее заслышит,— забудет тот отца и мать, все покинет, и ничего ему уже в жизни не нужно, кроме того, чтобы, не отрываясь, слушать дивные песни. А и жалобно же поет Феникс-птица,— все о прошлом, невозвратно загубленном и потерянном томится:

Не светить солнцу ярче вешнего,

Не любить душе жарче прежнего.


[1] 2