Памяти друга

Не расцвел и отцвел

В вихре пасмурных дней...

 

С невыразимой грустью я узнал о кончине дорогого и незабываемого Максима Адамовича Богдановича... Прошлым летом, накануне его отъезда в Минск, а моего поступления на военную службу, мы часто с ним встречались в редакции «Голоса», где много говорили и спорили, причем он иногда как-то весь загорался, и подозрительный румянец выступал на его молодом лице. Уже в то время можно было уловить, что злой недуг начинает подтачивать его и без того слабый, надорванный беспрерывной работой организм. Имея чуткую и отзывчивую душу, он невольно привлекал к себе каждого, его любили и уважали все, кто его знал; с ним не было весело, но было тепло, приятно поговорить и поделиться обо всем, что только леяшт на душе.

Мне вспоминаются те вечера, когда Максим Адамович приходил ко мне на квартиру, где за стаканом чаю по моей просьбе он декламировал свои белорусские стихи, проникнутые великой скорбью за обездоленный родной белорусский парод. Он был одним из тех людей, которые горят, согревая жизнь и освещая путь другим, по мало заботясь о себе.

Нередко   я   пытался    просить  его, чтобы он по временам отрешался от «проклятых» вопросов и предоставил бы себе некоторое время для отдыха, но он был непреклонен, и его хватило ненадолго — он догорел...

Скончался Богданович всего лишь 26 лет от роду, в полном расцвете лет и творческих сил.

Вечная память тебе, дорогой друг, и да будет тебе легка земля, мир праху твоему...

Спи, потрудившийся с любовью, С любовью будешь пробужден...

 

1917