Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

Я не считаю себя призванным писать биографию своего сына: биография — дело сложное; она, между прочим, включает в себя оценку творчества, жизни и деятельности, а это такие вопросы, в которых отцу едва ли приличествует общественно выступать в роли судьи.

Иное дело сообщение тех сведений, которые могут быть использованы в качестве материалов для биографии,— сведений и данных по существу, объективных, которые мне представляются как бы канвой и рамкой для узоров той картины, которая должна изобразить его жизнь в целом.

В своем сообщении я буду держаться тех вопросов и того порядка изложения, которые намечены программой комиссии Инбелкульта, программой, почти исчерпывающей внешнюю сторону его жизни; что касается внутренней стороны, то она чуть ли не целиком поглощается его учением как подготовкой к общественной и литературной работе, его писательством, его творчеством. На все остальное и времени, и сил оставалось очень мало.

А так как его писания — налицо, то по ним всего легче восстановить его задушевные интересы и весь ход его внутренней жизни. В его творчестве, несомненно, отразилась лучшая часть его души, а может быть, и вся она целиком.

Его лирика есть история его душевных переживаний, живописно рассказанных им самим, а его другие писания свидетельствуют о его взглядах и убеждениях, о его общественных интересах. Тут весь человек.

Во всяком случае, я немного могу дать к характеристике его духовного облика, а что могу, то не премину отметить в своем месте.

Еще одно маленькое замечание. Я очень благодарен за преподанную мпе программу: она для меня определяет тот круг вопросов, которые представляются общественно-интересными. Иначе, я кое-что пропустил бы, считая несущественным, или по другим соображениям, хотя бы из нежелания показаться нескромным.

1. Родители: а) отец — Адам Юрьевич Богданович, б) мать — Мария Афанасьевна.
2. Их происхождение. Я — крестьянин. Отец мой, Юрий Лукьянович, был крепостным, дворовым, повар по профессии, принадлежал к Косаричскому сельскому обществу Лясковичской волости Бобруйского уезда; к этому обществу и я был приписан вплоть до увольнения для поступления на государственную службу. Дед мой, Лукьян Степанович, был также дворовый — садовник; жена его звалась Арина Ивановна, по фамилии Юневич. Мой прадед, Степан, по-видимому, первый стал носить фамилию Богдановвич, по фамилии своего отчима Никифора Богдановича, как вошедший в состав его «двора» податной единицей. По отцу он должен был писаться Скоклич. Поэтому в разных документах (ревизские сказки, метрики, исповеди, ведомости) он был прописан разно. Отмечаю эту подробность как образчик той путаницы и небрежности, которая была обычной в крестьянских документах и с которой мне вспоследствии пришлось столкнуться при истребовании разных документов для себя и своих сестер: почти ни одной не оказалось верной записи, а моя метрика была совершенно не внесена в метрическую книгу.