Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

Послушно высовывает и терпеливо ждет, пока врач сделает стежок и завяжет. И так стежок за стежком, и кончик пристал к основанию. Ни звука, пи стопа. Михалкин даже удивился такой выносливости: — Молодец! — невольно вскрикнул он.— Привозите через неделю швы снять. Привожу через неделю: чисто. Кончик прирос, а нитку он съел.

Образ жизни. В Нижнем продолжался тот же образ жизни, что и в Гродно. Почти ежедневно я брал детей с собой на прогулку в сады, летом на Волгу, на берега Оки или за город, в рощу и поля, обращая их внимание на разные явления в живой природе: как набухает почка под действием тепла и света, как развивается лист, как появляется цветок, а из цветка завязь и семечки, как из зерна появляется корешок и росток, выгоняя листик за листиком, как цветет и наливается колос, как птицы вьют гнезда, как высиживают птенцов, как кормят, как надзирают за несмышленышами на первых их шагах самостоятельной жизни, как насекомые в траве и в воздухе, шмели и пчелы собирают мед, муравьи воздвигают свои сложные сооружения, как из икры выводятся головастики и пр. и пр., словом, делалось все, чтобы возбудить в детях живой интерес к природе и развить наблюдательность. Затем я брал по очереди детей с собою в поездки на осмотры и оценки земель, иногда продолжительные (район моих поездок охватывал в то время Нижегородскую и Владимирскую губернии), чтобы ознакомить их с жизнью деревни, уездных захолустий и с жизнью фабричных и заводских центров, и с памятниками старины, и с красивыми местами на Волге, Вязьме, на Ветлуге, Пьяне и пр.

"'В Нижнем, в Москве и в других городах я их водил в картинные галереи и музеи. Словом, в деле воспитания я исходил из жизни, из живых непосредственных наблюдений, а не из книг, а книги должны были систематизировать и привести в порядок, осмыслить то, что давала жизнь.

Кроме поездок со мной на осмотры были продолжительные и неоднократные поездки на кумыс, в Уфимскую и Самарскую губернии, по Волге, Каме, Белой и в Крым с лечебными целями, так что, в сущности вся Россия им была известна по живым впечатлениям.

В отношении Максима надо сказать что с годами, поглощаемый внутренней работой, он все менее и менее стал интересоваться поездками и уже в ярославский период жизни (1908) на вопрос, не хочет ли он со мной поехать туда-то, обыкновенно отвечал: «Нет». Лето в нижегородский период (1896—1908) дети обыкновенно жили на даче, если не ездили на кумыс или в Крым.

Ученье. Первоначальное обучение со всеми детьми, в том числе и с Максимом, я вел сам, а по поступлении их в гимназию руководил их самостоятельным чтением. Обучение начиналось в 6 лет и велось после букваря по «Родному слову», год 1-й и 2-й. Я чрезвычайно ценю эти книги, считая их перлами учебной литературы, не превзойденными никем в мире.

Это целый детский мирок, и притом детский народный мирок. Как все естественно, последовательно и систематично! От близкого к отдаленному, от простого к сложному, от известного к неизвестному. Все наблюдения детской жизни систематизируются и производятся в стройном порядке, случайное, мимолетное, механическое приводится в логическую связь, осмысливается. А какой подбор чисто народного материала! Какая художественность произведений! При обучении пускались в ход все отборные наглядные пособия, какими располагает педагогика. В конце второго года    вводились    естествоведение,  география, история.


1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25