Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

В «Нашей ниве» впервые появились в печати его стихи, не помню, в 1906 или 1907 г. Но ясно помню его радость в лице и сверкавшие живым огоньком глаза, когда он, вбежав в мою комнату, показывал мне напечатанными свои стихи. Это было в Нижнем, па Канатной улице, в доме Павловой. Понятна эта радость. Тут не только говорило самолюбие, столь свойственное молодости, видеть свое имя в печати, но и нечто большее: сознание, что подготовительные труды были не бесцельны, что он, оторванный от родины, заговорил о своих чувствах ее языком, хотя бы и не совсем чистым, пусть даже картавым, но это дело все исправляющего времени, а пока есть куда притулиться и дать исход накопившимся чувствам и смутным мечтам о далекой таинственной родине: гукнуть издалека — и услышать созвучный отклик. А далее все пошло как по-писаному. Но об этом могут рассказать его письма и живые воспоминания его товарищей по перу и совместным переживаниям.

Еще один вопрос, который стоит в программе: «Адномны да дзяучат».

Я никогда его не видел в женском обществе, за исключением его двоюродных сестер. Думаю, что он никогда его и не искал. Он слишком был серьезен и чист для фривольных связей и слишком честен, чтобы вводить кого-нибудь в заблуждение насчет серьезности своих намерений, а о женитьбе он, видимо, не помышлял ввиду своей болезни.

Насколько возвышенны были его взгляды на женщину, свидетельствует вся его поэзия: в ней решительно пет эротической лирики, к которой было так жадно его поколение и которое немало дало поставщиков и в прозе, п в стихах. Все эти настроения прошли мимо него, не задев и не опоганив. «Мадонна» — вот тот образ и тот идеал, в котором он' представлял себе женщину — образ чистоты й невинности.

Lu men coo ti, sankta rosa! Ой — подобно средневековым схимникам-рыцарям —

Одно имел виденье,

Непостижимое уму,

И глубоко впечатленье

В сердце врезалось ему.

И потому, рисуя образ Мадонны, Вероники, боясь, чтобы здесь не заподозрили живой сердечной привязанности, он целомудренно предупреждает:

Яна — выдумка маёй галавы.

Единственный романтический эпизод его жизни, на который намекает переписка с Клавой, нисколько не противоречит сказанному выше. Я не вчитывался в эту переписку, а только бегло оглядел и уверен: это эпизод случайный, мимолетный, нисколько пе нарушающий общего характера его воззрений на женщину. То, что называется ухаживанием, ему просто было противно.

Ну, кажется, все. Теперь подходим к самому печальному.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25