Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

Другим человеком, которого он часто посещал, был, как уже упомянуто, В. В. Белоусов. Вот почти и все знакомства. По крайней мере, мне больше близких знакомств неизвестно. Театр посещал весьма редко, только в исключительных случаях, если шли какие-нибудь выдающиеся произведения и при выдающихся исполнителях.

Публично выступал, я помню, один только раз на вечере, посвященном славянским народностям по случаю войны, где он выступал с речью о галичанах, их культуре и литературе, протестуя против русификаторской политики, которую вели в то время в Галиции граф Бобринский п епископ Евлогий.

Повторяю: жизнь он вел сиротскую, тихую, сосредоточенную на науке и литературной деятельности. Да и могло ли быть иначе? Он ясно сознавал слабость своего здоровья, которого было недостаточно даже для той напряженной научной и особенно литературной работы, которую он вел.

Манера занятий. Занимался он большей частью лежа, вставал и садился к письменному столу, когда надо было писать. В труде был настойчив и упорен. Задаваясь какой-нибудь целью, он твердо и неуклонно стремился к ее осуществлению. И это даже сказывалось в мелочах. Когда ему было И—12 лет, я помню, он задался целью вместить в одну строчку «Отче наш». Долго это ему не удавалось. Но он настойчиво бился больше недели, меняя перья на более и более острые, уменьшая буквы до микроскопических размеров и наконец-таки добился: вместил в одну строчку! И, прихватив лупу, с торжеством понес демонстрировать свое достижение двоюродным братьям и сестрам Гапановичам, которые были посвящены во весь ход и неудачи этой детской затеи.

С тем же упорством он относился и к изучению белорусского языка и к писанию стихов на нем. Если принять в соображение состояние его здоровья, необходимость ученья и все обстоятельства его жизни, то нельзя не признать его работу в этой сфере огромной. И нельзя не счесть этого предприятия даже дерзким. Ведь не пошел же он по линии наименьшего сопротивления: не стал писать по-русски. Его переводы своих же стихов свидетельствуют, что он и по-русски мог бы писать недурные стихи. Но он этот легкий путь еще в детстве отверг и смело решил преодолеть огромные трудности, чтобы овладеть родной речью своих предков и овладеть настолько, чтобы писать красивые стихи и обогатить эту речь новыми художественными формами. К последней цели он стремился вполне сознательно.

Ему хотелось показать, что никакой размер, никакая форма не чужды белорусской речи. Какие трудности он преодолел на этом пути, свидетельствуют его рукописи и тетради: сколько там выписок из словарей, сборников и старопечатных книг! Какой из поэтов, всосавших бело-Русскую речь с молоком матери, поднимал этот тяжелый, кропотливый, крохоборческий труд? А он, слабогрудый, хилый, поднял. И нес его терпеливо, упорно, и для меня и для всех окружающих незаметно. Он редко обращался ко мне за советом и разъяснением. А больше не к кому было обратиться и, правду говоря, ни к кому он и не обращался. Он Да книга. Это у нас фамильная черта. А книг под руками было сколько угодно и по всем вопросам, какие бы ни возникали. Но чем объяснить выбор, постановку цели? Прежде всего внутренним, очевидно, непреодолимым влечением, родной стихией, интуицией, унаследованной от предков. Это не пустые слова, и, может быть, он сам, что ото не пустые слова, одно из ярких доказательств. Остальное сделала твердая воля и упорство в труде. Помимо трудностей подготовительной работы, я не думаю, чтобы писание стихов, самый процесс творчества ему давались легко; для этого недостаточно владеть природным стихотворным даром, поэтическим талантом, способностью к версификации, но еще необходимо владеть всем запасом языка, всем лексическим материалом, живыми речениями, готовыми сочетаниями слов, уже отлитыми в стихийном процессе народного творчества в образные формы. Но ему ничего этого не было дано в готовом виде: он всего этого должен был добиваться в процессе творческой работы. Как это должно было расхолаживать самый творческий процесс! Вот отчего некоторые стихи его, может быть, кажутся не столько делом вдохновения, сколько искусства. Вот почему и он сам в оценке значения основных элементов творческого процесса — текущего вдохновения и холодной мысли — отдает преимущество участию в работе последней: смотрите сонет «Что с того, что стих в душе кипит? Он через холод мысли протекает» и пр. Цитирую по переводу за отсутствием подлинника. Своими стихотворениями — можно положительно утверждать — он никогда не был доволен. Он их, совершенствуя, обрабатывал долго, делал это даже па смертном одре, и — живи он дольше — все бы шлифовал, обтачивал, совершенствовал без конца. Помнится, что стихотворение «Край мой родны!», в котором сквозит и вдохновение и живое чувство, он находил неудачным и неодобрительно относился к помещению его в «Календаре» в качестве показательного. Что еще сказать?


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25