Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

Отец мой еще молодым человеком был привезен своим помещиком, паном Лаппо, на службу в купленное им имение при м. Холопеничах Борисовского уезда, где он более прочно обосновался, вступив в брак с моей матушкой У1 ноября 1860 г.) Анэлей (Анной) Фоминой Осьмак.

На родине в с. Косаричах остались его братья Франц (по некоторым документам Федор), Семен и сестра Анна, вышедшая замуж за Степана Пинчука (Глусск). Своих родичей, оставшихся в Косаричах, я лично не знаю, а потому ничего не могу сообщить об их особенностях. Что касается моей матушки Анэли, то она, будучи человеком удивительно кроткой и возвышенной души, с тонким чувством такта, вместе с тем обладала замечательными математическими способностями: будучи неграмотной, она по чутью решала нелегкие алгебраические задачи, облегчая мне получение первенства перед другими учениками, и, например, число 7 возводила в 5-ю и в 6-ю степень.

Некоторые из ее внуков, очевидно, унаследовав от нее эту способность, развили ее настолько, что поражали знатоков исключительной силой своего математического дарования. По крайней мере, один из них, родной брат Максима, не знал трудностей в этой области.

Сверх того, она была прекрасной рассказчицей народных сказок,— дар, несомненно, поэтический,— унаследовав эту способность частично от своей матери Рузали Казимировны Осьмак, обладавшей этим даром в высокой степени.

Передача сказочного сюжета для нее была творческим актом; каждый раз она вносила в обработку сюжета новые черты; говорила сильно и нараспев, придавая повествованию заметную ритмичность. В моих записях ее сказок эта ритмичность по возможности сохранена.

По этим сказкам Максим ознакомился впервые с белорусской речью. Она знала на память множество белорусских песен и вообще была носительницей и хранительницей народной старины: обрядов, обычаев, гаданий, преданий, пословиц, поговорок, загадок, народных лекарственных средств и пр. и пр.

В своих этнографических работах многое я использовал из огромного запаса ее знаний, которые, судя по ее словам, были наследственными в роду Лисовских и Порецких (по отцу и матери), но, к сожалению, я использовал далеко не все: я еще был слишком юн, когда она умерла, и не мог оценить, какой неисчерпаемый родник народного творчества, ценного для характеристики народного духа, иссякнет со смертью этой замечательной женщины. Ее известность и влияние как ворожбитки-знахарки и блюстительницы народного обряда в выдающиеся моменты народной жизни («радзшы, хрэсьбшы, вяселлi, хаутуры, сеубы, зажыши, дажыню, талака, улазшы» и пр. и пр.) широко были распространены в Холопеничском округе; к ней приходили за советом и руководством и во всех торжественных случаях приглашали распорядительницей — «парадак даваць».

Кое-что позаимствованное мною из этого источника, через посредство моих писаний отразилось на творчестве ее правнука Максима, своеобразно им претворенное, в особенности в цикле «У зачараваным царстве», где, например, «Змяшы цар» представляет поэтическую переработку народного поверья, помещенного в моих «Пережитках», со слов моей почтенной бабушки.

Мои предки с отцовской стороны отличались долговечностью: отец и братья его доживали до 70 лет, а мой дед Лукьян даже до 80 лет, сохранив до конца бодрость (умер в саду за работой). Впрочем, некоторые из его детей умерли в детстве.


1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25