Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

Отметки годовые: закон божий 4, русский язык 3, латинский 3, алгебра и геометрия 3, история 5, география 4, немецкий 3, французский 3. В 4-м классе за первое полугодие 1908/09 г. отметки были в общем такие же. Прибавилась тригонометрия (3) и физика (4). И хотя по поведению поставлено 5, однако сделана неодобрительная отметка: опаздывание и занятие посторонними делами на уроках, вторую половину этого учебного года он уже продолжал в Ярославской гимназии.

В Ярославле. Я, кажется, уже упоминал, по каким причинам мне пришлось перевестись на службу в Ярославль, коротко говоря, я был вынужден это сделать под давлением Нижегородского дворянства, стремившегося продать (1906) свои земли Крестьянскому банку по высоким ценам, не соответствовавшим условиям ни земельного, ни хлебного рынка. Я вел борьбу с повышательной тенденцией оценок, и не без успеха. Что касается скупщиков земли и спекулянтов (Побянский, брат известного члена Государственной Думы, инженер Кустаревский, В. И. Меиде и др.), действовавших иногда вполне организованными шайками, располагавшими подставными титулованными или влиятельными лицами, то их деятельность я совершенно захо-лодил в Нижегородской и Владимирской губерниях: ни одна из спекуляций не удалась. Это любопытная страница из истории нашей общественности, но здесь не место о ней повествовать.

Конечно, на меня сыпались жалобы и доносы министрам, включая Трепова, ополчили против меня губернатора-черносотенца Шрамченко, и в конце концов я был вынужден подать прошение о переводе и был назначен в Ярославль (с 1 октября 1907 г.). Переезд семьи, в том числе и Максима, состоялся только в начале июня 1908 г.

При переводах по службе из города в город дети переводимых обыкновенно помещались беспрекословно в соответствующие школы. На всякий случай я подал прошение заблаговременно, и директор Ярославской гимназии Н. А. Веригин мне сказал, что, конечно, место для них найдется. Но когда получил отзыв о них из Нижегородской гимназии (этого отзыва я, к сожалению, не нашел пи в Ярославле, ни в Нижнем), то в перемещении моих детей было отказано за переполнением классов сверх нормы. Я был вынужден отправить Максима и его брата Леву обратно в Нижний (старший брат Вадим скончался 7 апреля 1908 г.) на попечение их теток. Сам же начал упорную борьбу с директором, требуя их перемещения. Несмотря на указание попечителя и министра, что в данном случае есть основание к приему сверх нормы, директор, прикрываясь постановлением педагогического совета, упорно отказывал в приеме. Мне же откровенно заявлял, что он боится, что мои дети внесут с собой «дух Нижегородской гимназии».

Наконец ему было предписано принять, и перевод состоялся. Написал в Нижний он немедленно, с демонстративной поспешливостью: дескать, приказано принять — я принимаю и за последствия не отвечаю. В этом духе он говорил со мной, сообщая об их переводе. Я думаю, что и директор, и инспектор Нижегородской гимназии вздохнули облегченно, получив известие о переводе моих детей в Ярославль: немало причинили они им беспокойств. Другое дело ярославский директор Веригин: он насторожился и ждал «доказательств». Случай скоро представился. Звонок телефона в банк: директор раздраженным голосом меня вызывает для объяснений по поводу поведения Максима.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25