Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

После поездки в Белоруссию (1911) Максим снова ездил на кумыс в Белебей в 1913 г.: это можно установить по моим письмам к нему. И в 1915 г. ездил самостоятельно в Крым и очень удачно выбрал место для поселения в Старом Крыму: это одна из лучших климатических станций. И в письмах, и в рассказах он очень хвалил климатические условия этого места и дешевизну жизни. Даже написал статью по этому вопросу в «Русский экскурсант» П. А. Критского которая, не знаю, напечатана или нет.

Поездка дала удовлетворительные результаты: он приехал бодрым и веселым. И, наконец, последняя поездка, оказавшаяся роковой, но я о ней расскажу особо под конец.

Гимназия. Я уже говорил, что я сам вел начальное образование своих детей, в том числе и Максима. Это не была подготовка к той или другой школе: такими узкими целями я никогда не задавался. Это была закладка фундамента, на котором можно было возводить какие угодно стены. Я стремился развивать все способности и особенно налегал на ту, которая была выражена слабее других. Мой идеал и воспитания и обучения заключался во всестороннем развитии личности и сообщении элементарных сведений из каждой науки. Развитию вкуса, эстетических чувств, художественности придавалось большое значение. Дети декламировали и заучивали стихотворения только высокохудожественные. Попутно выяснялись приемы художественного творчества: меткие и живописные эпитеты, искусные метафоры и все вспомогательные приемы художественной речи. А главное — я стремился путем чтения художественных произведений вызвать определенное настроение, пробудить сочувствие, заставить дрожать ответные струны. Хотя мои дети поступали в гимназию 10— 11 лет, но они знали гораздо больше, сознательнее и лучше, чем их сверстники. Я помню удивление законоучителя, который на приемном экзамене спросил моего сына Вадима «о братьях Маккавеях», а тот стал ему рассказывать походах Александра Македонского, об образовании и распадении его державы, об эллинизации Востока и только т0гда перешел к Аптиоху Эпифану и борьбе с Маккавеями. Привожу этот анекдот, потому что он был характерен для всех моих детей, в том числе и для Максима: первоначальное образование все они получили одинаковое. Затем я только руководил их чтением по общеобразовательным предметам и литературе: все памятники мирового творчества были прочитаны под моим руководством. Затем в 14—15 лет им предоставлялось читать и заниматься, чем они хотят, кроме пошлого. Но с этой стороны я был достаточно гарантирован   предшествующим развитием вкуса и тем, что книги брались почти исключительно из моей библиотеки, в которой не было места ничему заурядному. Еще маленькая подробность: я не позволял детям посещать кинематограф, и кроме одного, никто из них не интересовался, что там делается. Гимназии я придавал чисто формальное значение как своего рода длительному испытанию, которому надо подвергнуться, чтобы попасть в высшую школу. Поэтому я весьма мало интересовался, успевают ли мои дети, или учатся посредственно, или даже отстают. Я предоставлял им идти своим шагом, и если в 4-м классе Максим был оставлен на второй год — я ему не сделал никакого упрека. Поступил он в Нижегородскую гимназию в 1902 г. без малого 11 лет. В это время директором гимназии был Сергей Васильевич Щербаков, мой друг и приятель Максима Горького.  Это был один из крупнейших общественных деятелей, связанный дружескими отношениями со всеми выдающимися людьми, которыми был так богат Нижний Новгород. Человек глубокой учености, он отдал и свои знания, и свой блестящий лекторский и организаторский талант провинции. Он основал в Нижнем общество любителей астрономии и физики, известное своими трудами не только в России, и был ого бессменным председателем, как равно и председателем других ученых и просветительных обществ. Ему, между прочим, принадлежит одно из лучших руководств по космографии. Вообще это был человек большого ума, выдающегося таланта и педагогического такта. Трудно было желать лучшего руководителя для школы.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25