Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

В годы революции (1905—1907) я был поглощен общественной деятельностью, ибо хотя я и не примкнул ни к одной из боровшихся партий, но, имея широкий круг знакомства среди людей всех прогрессивных партий, я волей-неволей втягивался в партийные споры и в общие выступления, и вообще в круговорот общественной жизни... Поглощенный, наконец, борьбой с ополчившимся против меня нижегородским дворянством, не останавливавшимся перед политическими доносами и обвинениями через посредство губернского предводителя, я не мог урваться, чтобы отвезти детей в Крым или па кумыс, и они эти годы были вынуждены довольствоваться только выездом на дачу. Между прочим, старший сын Вадим, не по летам развитый и начитанный, обладавший несомненным и публицистическим и ораторским талантом, был сразу подхвачен революционной волной и явился одним из организаторов и деятельнейших членов гимназического кружка эсеров, а младший Максим, чтобы не ударить в грязь лицом, немедленно становится анархистом и уже в четвертом классе образует кружок анархистов. Но об этом я расскажу подробнее, когда буду писать о его обучении в гимназии.

В 1908 г. скончался от чахотки мой старший сын (9 апреля), и в мае месяце (в конце) я перевез всю семью в Ярославль, куда я был переведен на службу еще осенью 1907 г. Напряженная деятельность и по занятию белорусской литературой и революцией (хотя последнее было чистейшей детскостью), и чтением для самообразования не прошла бесследно и для Максима. К весне 1909 г. (кажется, я не ошибаюсь) у него начал развиваться в легких туберкулезный процесс. Температура повышалась, кашель, и показывалась кровь из горла. Лечивший его доктор Берндт хрипов в легких не слышал, анализ мокроты не дал положительных указаний, но внешние зловещие симптомы были налицо. По совету врачей я повез его в Ялту и поселил в пансион на молочной ферме «Шалаш», место близ А..., место на значительной высоте довольно благоприятное для слабогрудых46. Ялтинский врач (фамилию забыл) нашел, что туберкулезный процесс в легких начался, но дело еще в начале: вылечится. Прописал лекарство. С тем я его и оставил.

Жизнь в «Шалаше» была довольно веселая. Было несколько молодых людей обоего пола, в том числе молодая девица Китицына, мистически настроенная, с которой Максим здесь впервые познакомился и потом из Ярославля поддерживал некоторое время переписку. Он мне впоследствии несколько раз упоминал о ней и о ее воззрениях, ... но частности я в настоящее время не помню. Если я ошибся годом, то по переписке с Китицыной год легко проверить по начальному письму. К ней, по-видимому, относится триолет, написанный на обороте ученической карточки.

Уладив все практические вопросы (стол, белье и пр.), я советовал ему вести жизнь спокойную, больше лежать в тени, нагуливать вес, но, судя по его письмам и расскажи, он увлекался общим ходом жизни в пансионе: участвовал в прогулках, особенно в так называемое «лесничество»     в лесную дачу в горах, покрытых сосновым лесом,— в пикниках, и вообще в увеселениях молодежи. Однако пребывание в Ялте значительно его оздоровило: ни ялтин врач, ни ярославский не нашли ничего тревожного в легких, и выглядел он довольно хорошо. Следующая его поездка состоялась по окончании гимназии (1911). Особенно ничего тревожного не было, он просто нуждался в отдыхе и чистом воздухе. Его тянуло в Белоруссию, где ему хотелось познакомиться лично с белорусскими писателями и деятелями по белорусскому возрождению, которые, между прочим, в письмах обещали его устроить в какой-нибудь сухой местности с сосновым лесом. Я, разумеется, ничего против этого не имел, и он отправился в Вильно в половине июня (1911) тотчас же по выходе из гимназии. Поездка длилась два месяца с небольшим и обогатила его живыми наблюдениями родного края, ознакомила с его обитателями и деятелями, вообще поставила лицом к лицу с живой действительностью, которую до этого времени он знал по книгам или по рассказам моим и моих сестер, его теток. Часть времени он провел в Вильне, живя в квартире секретаря редакции «Нашей нивы», а затем на каком-то хуторе не то в Вилейском, не то в Ошмянском уезде.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25