Материалы к биографии Максима Адамовича Богдановича

Состояние здоровья. По этой причине приходилось предпринимать особые предупредительные меры как по отношению к Максиму, так и к его братьям. Помимо того что им отводилась большая, светлая, на солнечной стороне комната, часто проветриваемая, ежегодно они лето проводили на даче Растяпино, одна станция от Нижнего Новгорода, песчаная местность, сосновый лес, Фроловское близ Кетова, первая пристань вниз по Волге. Периодически предпринимались поездки на кумыс в Уфимскую и Самарскую губернии и в Крым для климатического лечения. Мне теперь трудно в точности установить годы этих поездок, так как та переписка, которую я вел с детьми, не сохранилась, и значит, нет к чему привязать их. Могу только их перечислить с указанием годов приблизительно. Первая поездка была совершена в 1900 г. всей семьей и не столько в интересах Максима, который к этому времени не выявлял никаких тревожных признаков, сколько в интересах его старшего брата Вадима, у которого уже вздулись железы. Кумыс, однако, пил и Максим, но мало. Жили в деревне Кара-Якупово (близ ст. Чишмы Уфимской губ.) в большой башкирской избе. Весь день в степи ребята выслеживали сусликов в их походах скопом за добычей, степных птиц, собирали серебристый ковыль с нежными усиками, цветы и ягоды или же бродили в роскошной пойме реки Демы, так поэтически описанной Аксаковым, собирая чудные разноцветные ирисы и клубнику, присматриваясь к возне разноцветных птичек в кустах и в тростниках и прислушиваясь к их неугомонному щебету и пению наперебой. Подражая Аксакову, мы пробовали удить рыбу, но ничего из этого не выходило: ни у меня, ни у детей не было необходимого для этой цели терпенья. Не помог даже художественный талант Аксакова, которого я здесь читал детям вслух в отрывках, и его «Воспоминания» и «Детские годы Багрова внука». Я почти всегда был с детьми и старался им представить жизнь степи во всех ее видах: и утром и днем, и вечером и ночью, и в тихий солнечный день и в бурю, которые здесь были особенно величественны. Бродили мы и по предгорьям Урала, наблюдая мощные напластования известняков ровными гладкими плитами, из-под которых местами пробивались кристальной чистоты родники, падая каскадами с террасы на террасу и образуя местами небольшие озерки, которые с высоты казались сверкающими бусами, нанизанными на шнурок. А по берегам их сколько цветного горошку разных колеров и оттенков. Какие изящные мы составляли букеты из одного горошка, но разной окраски. Туда мы ехали сплошь на пароходах по Волге, Каме, Белой, а обратно — по железной дороге до Самары, а затем пароходом. Вторая поездка имела место в 1904 г. в Белебей по Самаро-Злато-Устовской железной дороге вместе с братом Вадимом, л только отвез их, устроил на квартире и наладил доставку кумыса и кормежку. В Белебее жил в это время мой друг Доктор Иван Константинович Семакин, с которым я подружился еще в Гродно. Он же лечил и мать Максима, и он же присутствовал при ее смерти. Это был высокообразованный  добрейший и прекраснейший человек, как и его жена Мария Александровна, редкая по доброте, уму и красоте женщина,   вдобавок — превосходная  певица   с  чудным контральто. На их попечение я и оставил своих детей, вполне уверенный, что они заменят и отца, и мать. И, конечно, я не ошибся. Однако надо сказать, что год был дождливый и кумысу пилось мало, так что дети мало прибавились в весе, что-то около 5—7 фунтов. Ежедневное общение с такой высокообразованной и музыкальной семьей, конечно, не прошло бесследно для Максима. Он в то время лечился только предупредительно, ничего тревожного на лицо не было, и он еще не потерял жизнерадостности своего детства, был по-прежнему  веселым, смешливым, со склонностью вечно острить и во всем находить смешную сторону; а вместе с тем в нем уже пробуждалась критическая жилка, любовь к противоречию и спору. Я этой стороны не поощрял в детях, чтобы не развилось в них преждевременно пошлое и невыносимое резонерство. Но с добродушнейшим Семакиным, ко всему снисходительным, всякую детскую выходку встречавшим с кроткой улыбкой, особой, чисто вятской (он был вятич) складки, можно было себе позволить многое. И мне потом Сёмакин передавал немало споров и курьезных суждений и Максима, и его старшего брата, тоже большого и страстного спорщика, но я частности позабыл. Впоследствии Семакин переехал в Нижний на службу, а Максим довольно часто бывал в этой семье хороших людей.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25